Россия – не Папуасия. Государственного, дипломатического опыта у нас раз в пять побольше, чем у Америки!

Хорошие, крепкие, многодетные семьи есть, и нужно больше о них говорить, а не показывать мыльные оперы, где все друг с другом переспали по десять раз

Когда жизнь - боль: Священнослужители о реанимации безнадежно больных

02.03.2016 09:37


Весной в Минздраве должно пройти закрытое заседание с участием организаторов здравоохранения и врачей-реаниматологов. Инициируют встречу представители благотворительных фондов. Главный вопрос, который хотят обсудить: имеют ли право неизлечимо больные или их родственники отказаться от реанимации, которая лишь продлевает страдания пациентов. Сейчас такой отказ приравнивается к эвтаназии и запрещен, пишет «Лента.ру».

В законе об охране здоровья граждан есть юридическая коллизия. В одной статье сказано, что врачи могут не проводить реанимационных мероприятий, если клиническая смерть является следствием заведомо неизлечимых заболеваний. Но не объясняется, что это такое и при каких болезнях. Есть и другая статья, которая предусматривает тюремный срок за неоказание помощи. Поэтому когда перед врачом дилемма — реанимировать или нет, он на всякий случай выбирает первое, чтобы не оказаться на скамье подсудимых.

Даже в Православной Церкви нет единого мнения о том, может ли тяжелобольной по собственному желанию прекратить свои страдания. «За последние пять лет появилось много пастырских проблем в связи с научными открытиями и новыми методами медицины, — сказал священник из города Калач-на-Дону Волгоградской области Дмитрий Климов. — Взять хотя бы внутриутробную диагностику неизлечимых заболеваний. Новые вызовы требуют новых ответов. У меня их пока нет».

В социальной концепции РПЦ говорится: «Продление жизни искусственными средствами, при котором фактически действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и во всех случаях желательная задача медицины. Оттягивание смертного часа порой только продлевает мучения больного...» Однако священнослужители спорят о том, как понять — когда уже «пора», а в каких случаях стоит еще подождать: вдруг завтра изобретут чудодейственное лекарство?

«Согласны ли вы, что развитие медицины ставит новые проблемы - в том числе перед священнослужителями? Всегда ли медики должны делать все, чтобы максимально продлить жизнь пациента? Кто и как должен решать, в каком случае какой выбор делать?» - с такими вопросами корреспондент Regions.ru обратился к священнослужителям.

Протоиерей Александр Ильяшенко

настоятель храма Всемилостивого Спаса бывшего Скорбященского монастыря на Новослободской

02.03.2016 10:14

Действительно, развитие медицины ставит перед врачами, духовенством, всеми нами подчас неразрешимые проблемы, и они требуют больших совместных усилий. В первую очередь их должны решать специалисты, которые понимают суть вопроса.

Если неизлечимо больной человек отказывается от интенсивных форм медицины, которые лишь преодолевают его страдания, - в самом деле непонятно: нужно ли прислушиваться к его мнению, или, напротив, делать все возможное для продления его жизни? Это очень сложный нравственный выбор.

Да, проблема существует. Как ее решать, нам не очень понятно. Специалисты пытаются делать это, и, я думаю, нужно предавать их обсуждениям гласности. На первых порах, может, и нужны закрытые заседания, но они вызывают только недоверие и тревогу. Со временем нужно перейти к открытой стадии обсуждения и принимать решение сообща.

Иерей Вячеслав Кочкин

руководитель отдела по социальному служению и церковной благотворительности Орской епархии

02.03.2016 10:13

За жизнь человека нужно бороться до последнего. Официальное мнение Русской Православной Церкви - запрет эвтаназии, в каких бы формах это ни предлагалось. Добровольный уход человека из жизни РПЦ отвергает: жизнь дана нам Богом, и мы не вправе ее самостоятельно прекращать.

Да, пока медицина не в состоянии диагностировать и вылечить все болезни. Отключают системы жизнеобеспечения, прекращают искусственно поддерживать жизнь при наступившей смерти мозга, - хотя даже это не всегда помогает родственникам и врачу принять страшное решение отключить аппарат, поддерживающий жизнь. Так что с человеческой точки зрения бороться за жизнь нужно до конца.

А почему сейчас вообще вопрос о максимальном продлении жизни пациента, о выборе? – да потому что сейчас готовится законопроект о посмертном донорстве. Поэтому вопрос о том, когда уже «пора», а в каких случаях стоит еще подождать, стоит остро, по этому поводу много споров.

Современная медицина не достигла того уровня, когда она может творить чудеса, и этого не случится никогда - Господь всегда сделает так, что медицина в некоторых случаях окажется бессильна. Появляются новые заболевания, патологии, которые требуют решения новых задач.

Я согласен: медицина сейчас шагает вперед семимильными шагами, не всегда согласуясь с моралью, бережным отношением к человеческому телу. Так, совсем недавно медицинская общественность решала, что можно и чего нельзя делать с геномом человека. Сюда же можно отнести и репродуктивные технологии, суррогатное материнство, проблемы перемены пола.

Современная медицина в техническом плане может сейчас больше, чем способен осмыслить сам человек. Поэтому смерть, как бы ни была она страшна, тяжела – все-таки благо, которое дает нам Господь - по многим причинам. А мы боремся до тех пор, пока позволяет это нам современная медицина, исполняя свой врачебный долг до последнего.

Священник Георгий Белодуров

клирик Воскресенского (Трех исповедников) храма Твери

02.03.2016 09:58

Я привык к тому, что врач, когда у него умирает пациент, говорит: «Мы сделали все, что могли». Мне кажется, это правильно. А если пациент сам просит, чтобы его не спасали, значит, он еще в неплохом состоянии. Когда проводятся реанимационные мероприятия, человек навряд ли в достаточно ясном сознании, чтобы четко принимать решение.

Люди умирают по-разному: одни всех благословляют, другие всех проклинают. Поэтому если человек находится между жизнью и смертью, и если есть возможность провести реанимационные мероприятия, их надо провести. Успешно или не успешно это будет – другое дело.

Бывает, что пациент отказывается ехать в больницу, подписывает официальный отказ от госпитализации, после этого умирает, и родственники сразу обвиняют врачей. А бывает и наоборот: человек абсолютно безнадежен, врачи сделали все, что могли, его отпускают домой, чтобы все мы могли вокруг посидеть, помолиться, подержать за руку, чтобы было не так страшно умирать.

Так что ситуации разные, - думаю, универсального решения тут выработать невозможно. Каждый раз надо быть милостивыми, есть нормы для порядочного человека, а врачи должны выполнять свою обязанность – идти на помощь к тому, кому ты нужен.

Иерей Иван Воробьев

клирик Николо-Кузнецкого храма, преподаватель ПСТГУ, зам.директора по воспитательной работе Православной Свято-Петровской школы

02.03.2016 09:55

Вопрос очень сложный. Да, я согласен, что развитие медицины ставит перед нами новые вопросы.

К сожалению, вопрос, оказывать ли медпомощь в какой-то критической ситуации или не оказывать – это вопрос ответственности за дальнейшую судьбу человека. А потом после смерти родственники задают себе вопрос: «Все ли мы сделали, чтобы спасти его?». И многие родственники могут ответить с трудом.

Думаю, окончательный ответ на вопрос не должен быть в компетенции врачей. Врачи однозначно всегда должны лечить, делать все, что в их силах. Но если сам пациент отказывается от лечения, а такое часто бывает, и если он в полном сознании, это его право и его ответственность. А если человек в бессознательном состоянии, то для его родных вопрос очень сложен. Если они адекватны, будут пытаться сделать все возможное. Но если ситуация безнадежна, то и родные могут принять решение по поводу продления лечения, и это тоже их ответственность, а не врачей. Врачи могут лишь дать некоторое экспертное заключение, сделать какие-то прогнозы, - все, что от них зависит. И если мы будем менять этот основополагающий принцип оказания медпомощи, боюсь, это будет чревато не очень хорошими последствиями.

Исмаил-хаджи Бердиев

председатель ДУМ Карачаево-Черкесии, председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа

02.03.2016 09:54

Давно идут споры на эту тему. В религии у нас сказано, что никто не имеет права отбирать жизнь у человека. Это прерогатива только одного Всевышнего. Он дает жизнь человеку, и только он ее отбирает. А доктора должны делать все, чтобы вылечить. По шариату считается, что неизлечимых болезней нет. Если сегодня не изобрели лекарство, могут изобрести завтра.

«Человек страдает, давайте ему поможем уйти из жизни» – так нельзя рассуждать. Какой бы жестокой и мучительной ни была болезнь, жизнь надо продлевать.

И еще в исламе принято, что человек заслуживает то, что имеет. Если человек жил праведно, делал добро для людей, то ему легко будет уйти, а если мучил людей, то и смерть его будет мучительна.

Шафиг Пшихачев

Член Общественной палаты РФ, Президент Международной исламской миссии

02.03.2016 09:52

Есть предписание пророка Мухаммада: каждый человек, испытывая боль в своей жизни, искупает какие-то земные грехи, за которые он уже не будет подвергаться наказаниям на том свете. Так что боль дана человеку не просто так.

Каждый человек должен прожить на этой земле столько, сколько ему определено Всевышним. Давать жизнь или лишать ее – только божественное право. Поэтому ислам за то, чтобы реанимировать, помочь продлить жизненное существование.

Да, бывают адские боли, и человек становится перед выбором жизни или смерти из-за этих страданий. Но ему нужно дать прожить столько, сколько ему отведено на этой земле. Тем более сегодня новейшие технологии способствуют продлению жизни. И как бы нам ни казалась невыносима эта жизнь, мы должны жить.

Зиновий Коган

Почетный председатель Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений России, раввин

02.03.2016 09:43

Медики должны бороться за жизнь пациента до последнего, а пациент должен до последней минуты верить, что может уйти от смерти, излечиться.

Часто родственники устают от тяжелой ноши и готовы уже согласиться на эвтаназию, но они не имеют на это права. Это греховно. Наша жизнь всегда нелегкое испытание, поэтому нужно довериться и врачам, и Господу Богу. Человек до последнего издыхания должен бороться за свою жизнь.

Да, развитие медицины ставит новые проблемы, и перед священнослужителями в том числе. Но приоритетом всегда должна быть жизнь. Думаю, все священники поддерживают такую точку зрения.

Семен Лившиц

Председатель региональной общественной организации "Еврейская национально-культурная автономия Орловской области"

02.03.2016 09:40

По первой специальности я медработник. Некоторое время назад я трудился в нашей областной больнице в отделении анестезиологии и реанимации больных. Так вот, с точки зрения медицины нужно оказывать помощь человеку, пока это возможно. Если он перестал дышать, но сердце бьется, значит, нужны реанимационные действия.

В моей практике были клинические смерти, когда останавливалось и сердце, и дыхание. Но я всегда боролся до последнего, оказывая больному помощь. Какими бы ни были вызовы времени, жизнь человека бесценна, и нужно бороться за нее.

В Торе говорится: «Не судите, и да не судимы будете». Как человек может судить, когда ему остановить жизнь, а когда подождать?

Клиническая смерть - это остановка сердца и дыхания, и если в течение пяти минут нельзя запустить сердце, тогда врачи констатируют смерть биологическую. Согласно иудаизму, нужно бороться за жизнь, пока не наступит биологическая смерть.

Я и как медик, и как религиозный человек уверен: нужно бороться за жизнь человека до того момента, когда медицина оказывается бессильна. Всевышний дает нам бессмертную душу, и только он решает, когда прекратить страдания человека, а не человек по своему усмотрению решает прервать жизнь другого или свою собственную.

Всевышний каждому дает столько испытаний, сколько человек может вынести. Так что эвтаназия - преступление, если даже она и совершается по желанию родственников.
Поделиться ВКонтакте Поделиться в Facebook Поделиться в Twitter

Патриархия отмечает, что, принимая во внимание пожелание Церкви иметь гарантии исключения ошибки при установлении происхождения "екатеринбургских останков", Следственным комитетом назначен комплекс экспертиз, в том числе историческая, генетическая, антропологическая, направленный на бесспорную идентификацию погибших.

15 июня директором Государственного музея-памятника "Исаакиевский собор" был назначен Юрий Мудров. Его предшественник, Николай Буров, ушел с поста директора музея 1 июня. Исполняющим обязанности директора была назначена Ирада Вовненко, до того занимавшая должность заместителя директора музея по связям с общественностью.

Первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству (Калужская обл). Член ЕР