Ключевую роль в подставе Президента сыграло наше доблестное Минтруда, определив МРОТ в России в 12 тысяч рублей. Если бы МРОТ был у нас 6 тысяч, тогда бы можно было заявлять, что средней класс в стране все 100% составляет!

Вся политика Минфина, и очевидно, что кабинета Мишустина тоже, заключается в одном: в продолжении безудержного обогащения богатых за счет нищеты огромной части граждан России

Священнослужители о "старой" и "новой" орфографии

10.10.2017 08:52


10 октября 1918 года в России окончательно и официально введена новая орфография. Реформа правописания готовилась еще до переворота, но сразу после нее старая орфография стала ассоциироваться со старой, императорской Россией, а новая – с Советской.

Помимо заявленной цели – облегчить освоение русской грамоты тем, кто к ней впервые приступает, - реформа правописания выполнила еще одну: тем, кто учился новой орфографии, стало трудно читать книги, выпущенные по старой. Таким образом появился культурный разрыв, не преодоленный и до сих пор. Даже русскую классику мы читаем в новом правописании – в отличие от англо- или франкоговорящих наций, где классиков, в том числе и весьма отдаленных по времени (как Шекспир, например), издают в той орфографии, какой те сами пользовались. Отметим при этом, что русское правописание (даже старое) гораздо проще и ближе к произносимому, чем английское или французское.

В последние годы появилось много изданий, где и церковнославянские тексты важнейших молитв печатаются «по-новому» - без ятей и других отмененных букв и без еров в конце слова. Видимо, это вызвано тем, что напечатанный традиционным образом текст многим попросту трудно читать.

«Нормален ли, на ваш взгляд, этот культурный разрыв? Нужно ли его преодолевать, и если да, то как?» - с такими вопросами корреспондент Regions.ru обратился к священнослужителям.

Владыка Алексий (Кульберг)

Епископ Среднеуральский, викарий Екатеринбургской епархии

10.10.2017 09:28

Есть естественные законы жизни, а есть неестественные происшествия. Для человека, например, естественно непрестанно расти, развиваться – от момента рождения до последнего вздоха. Вследствие какого-то потрясения эти процессы в организме останавливаются, или затормаживаются. Например, если человека морили голодом в течение долгого времени, он неизбежно от этого пострадает. Здоровье его подвергается удару, и человеку потом либо придется долгое время реанимироваться, либо это оставит след на всю жизнь. Как это было, например, с жителями блокадного Ленинграда – перерыв в нормальной жизни, отсутствие нормального питания для кого-то оказались смертельным, а на ком-то оставили отпечаток до самой смерти.

Этот закон касается любых сфер жизни – образования, культуры. В том числе, и даже в значительной степени – языка. Реформа языка 1918 года, которая была проведена именно как политическая акция, безусловно, нанесла рану народу. Язык, как известно – наше все. Мы отличаемся от животных тем, что разговариваем. Попытки не замечать этот разрыв проблему не устраняют. Отрыв народа от своих корней, которые напрямую ассоциировались со старым языком, привел к неспособности воспринимать современным человеком культуру в той полноте, в которой она сохранялась. Не замечать этого или говорить, что ничего не произошло - преступно.

Пытаться сейчас повернуть историю и перевести всю страну на старую орфографию или вернуть церковнославянский язык – несбыточная мечта. Но сохранить его, как в Красной книге сохраняются животные, как кому-то кажется, вымирающие, чтобы была возможность их восстановления и природа не оскудевала, можно и нужно.

Протоиерей Симеон Антипов

Благочинный Кувандыкского и Медногорского округов, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Кувандыке

10.10.2017 09:25

Я против всяких языковых реформ. Язык – это народное достояние. Нужно трепетно относиться к речи, в том числе, письменной. Наши классики – Гоголь, Достоевский, Толстой – конечно, лучше воспринимаются в дореволюционной орфографии, хотя уже три поколения получили образование с помощью новой орфографии. И если мы опять будем сейчас ломать копья, проводить какие-то реформы, ни к чему хорошему это не приведет. Представьте, что мы сейчас будем издавать новые издания со старой орфографией. На что это будет похоже?

Орфографию сменили в 1918 году, и задумки были неплохие, но «хотели как лучше, а получилось, как всегда». Так и сейчас. Думаю, что у нас даже нет подходящих специалистов для проведения какой-либо новой реформы. И какая в этом необходимость сейчас, когда люди перестают читать книги, и в лучшем случае слушают классику в аудиозаписи?

К печатанию молитв без отмененных букв я отношусь неплохо – люди же не умеют воспринимать церковнославянские тексты. Они со школы привыкли к другому написанию. Конечно, священники читают богослужебные тексты по-старославянски, а прихожанам проще так.

У нас в церковной лавке вместе с книгами на русском языке есть и на церковнославянском – с ятями, с ерами. В нашей церковной лавке большим спросом пользуется псалтырь – когда человек умирает, по нему читают молитвы. Вот на церковнославянском языке псалтырь как лежал долгое время, так и лежит, а на русском мы продаем пять-шесть, а то и десять книг. Как правило, псалтырь читают люди немолодые, - переучиваться, чтобы читать на церковнославянском языке, им сложно.

Помню, когда учился в школе, у папы был дореволюционный молитвослов – я с удовольствием читал его, упивался этим чтением, узнавал, как произносить те или иные буквы. Папа был у меня из верующей семьи, очень набожный человек. Молитвослов достался ему от отца. Так что я научился читать на церковнославянском почти в третьем классе.

Вообще это хорошая идея - читать на церковнославянском языке. Родители могут иногда предлагать детям читать дома молитвы именно на нем. А вообще я считаю, что обязательно должен быть выбор - нужны молитвословы и на русском, и на церковнославянском языках.

Протоиерей Александр Кузин

клирик храма Космы и Дамиана в Шубине

10.10.2017 09:23

Для меня старая орфография – это архаизм. Когда появились репринты дореволюционных изданий, потому что поначалу богословской литературы было мало, я в рабочем порядке осваивал тексты со старой орфографией. Они оказались большим подспорьем, потому что заполнили дефицит богословских и богослужебных книг, которые необходимы были для службы. Но лично для меня никакого препятствия в чтении таких книг нет.

Я считаю, переход на новую орфографию был совершен очень бережно. Разрыва культурного не произошло. Не вижу каких-то особых переживаний на этот счет и среди людей, которые вместе со мной, нуждаясь в литературе, использовали книги с ятями. Возврата к ятям не представляю, не вижу в этом смысла ни для меня, ни для учеников семинарии, ни для молодежи. В этом никто не нуждается. Это вопрос мелковатый, не существенный.

А вот церковная литература должна быть на церковнославянском языке. В попытках русификации церковнославянских текстов опасностей гораздо больше, потому что при этой русификации теряется поэтика языка. А русский текст, даже синодальное издание Священного писания, это проза. И переход от поэзии к прозе – более значимая проблема, чем яти и еры. Переводя на современный язык, люди хоть и стараются это сделать ближе к тексту, но теряется поэтика, на которой основано все наше богослужение. Теряется ритмика, музыка языка. И вот это действительно проблема, о которой надо говорить.

Протоиерей Вячеслав Кочкин

руководитель отдела по социальному служению и церковной благотворительности Орской епархии

10.10.2017 09:22

Язык меняется, меняется орфография. Смена «гражданского» шрифта, произошедшая 10 октября 1918 года – не первая попытка, предпринимавшаяся в Российской империи. Первые, самые существенные изменения произошли во времена Петра I, а в 1918 году, на мой взгляд, они были минимальны. Человек, владеющий 33-мя буквами русского алфавита, вполне может читать то, было написано «гражданским» шрифтом до реформ. Почему я об этом так уверенно говорю? – Ежегодно в День православной книги у нас проходит встреча со школьниками, студентами, и я всегда прошу их почитать книги на нескольких шрифтах – в том числе, на кириллице, дореформенном. Когда читают на дореформенном (до 1918 года), особых трудностей не возникает. А вот церковнославянские тексты – большая проблема.

Поэтому я думаю, что произошедшие изменения, конечно, обеднили наш язык – как бывает всегда, когда стремишься к упрощению. Но дай Бог нам хотя бы справиться с 33-ю буквами, чтобы мы и дальше продолжали пользоваться уже имеющимся у нас орфографическим запасом.

Думаю, проблема не столько в том, что трудно прочитать, сколько в том, чтобы это осознать: современный человек разучился говорить и объясняется знаками – к примеру, смайликами в смс. Основная проблема именно в том, что отсутствует единое культурное пространство. Мы с трудом можем воспринимать текст и тяжелые стилистические обороты, которые употребляли даже в XIX веке. А уж про XVIII век я молчу – сам с трудом читаю наших церковных писателей того времени. Мы уже, конечно, так не говорим, и тем более не думаем. А вот дореформенное образование помогало человеку понимать тексты, которые писали наши поэты, прозаики, историки.

Так что основное внимание необходимо уделять именно общему образованию, общей культуре, чтобы было общее культурное пространство и понимание текстов. Почему Библию трудно воспринимать даже на русском? Мы не знакомы с историей древнего Израиля, не знаем имен. Так что хоть Библию и перевели на русский в XIX веке, воспринимать ее тяжело.

Иерей Николай Святченко

Председатель Отдела по миссионерской и молодежной работе Гатчинской епархии РПЦ

10.10.2017 09:15

Общественность не перестает проявлять озабоченность понижением уровня культуры речи и правописания – особенно когда дело касается нашего компьютеризированного подрастающего поколения. И, конечно самое пристальное и критическое внимание привлекает реклама. Неравнодушие к великому, могучему, правдивому и свободному русскому языку то и дело выливается в публичные шумные дискуссии. Одна из излюбленных тем – реформа русского правописания. К сожалению, публичное обсуждение возможного упрощения правил правописания ведется, по-моему, поверхностно и необъективно. Нет ответа на главные вопросы: «Ради кого затевается реформа?» «Кто от этого выиграет?» «Поможет ли это малограмотным людям, которые игнорируют даже действующие общие правила?»

Процесс реформирования языка, с одной стороны, должен быть эволюционным, то есть совершаться по мере накопления опыта и необходимости, ну а специалисты должны пытаться пропагандировать все лучшее, что есть в русском или церковнославянском языках. Это, пусть и частично, должно изучаться и в общеобразовательной школе. Наше подрастающее и будущее поколения должны знать и помнить, кто они – это имеет большое значение для восприятия языка (как одно из средств самоидентификации человека). То и дело реформировать язык – значит, ломать его, делать механическим.

Когда человек только начинает жить христианской церковной жизнью, гораздо легче он воспринимает русифицированные тесты. Это одна из форм узнавания церковного языка. У современного человека нет возможности идти учиться в богословский институт, оканчивать какие-то курсы. Учитывая, что он каждый день обременен сотнями дел, изучение молитв на русском языке может стать выходом – но на начальном этапе церковной жизни.

Священник Петр Коломейцев

декан психологического факультета Православного института св. Иоанна Богослова Российского православного университета

10.10.2017 09:08

Сейчас разрыв между старой, дореформенной и сегодняшней новой орфографией, конечно, не так заметен - очень много книг переведено в новую, в том числе и Синодальный перевод Библии. А если какие-то богослужебные книги не переведены, они написаны современным шрифтом и с ударениями. Кажется, сегодня вряд ли можно найти кого-то из классиков, чьи книги представлены только в старой орфографии. Хотя, помню, в школе я читал в старой орфографии «Сказки кота Мурлыки», произведения Лидии Чарской – эти книги были у нас дома. Тогда, действительно, их еще не было в новой орфографии. Но теперь и они печатаются современным шрифтом.

Вначале мне было трудно читать книги в старой орфографии – много букв к тому времени уже не существовало, а у меня не было учебника по старой орфографии, поэтому я просто догадывался о значении тех или иных слов. Но потом для меня уже не было разницы, старая это орфография или новая. Я освоился быстро – даже без учебников. Да, написать эти тексты я бы не смог – не знал, в каких случаях нужны ять, ижица или, скажем, фита. Но с чтением проблем не было.

Старое правописание, а особенно церковнославянский язык дают нам очень много подсказок. Например, становится понятно, почему «угры» и «венгры» - одно и то же слово. Или что «мята» когда-то читалось как «мента» - соответственно, понятно, что такое «ментол». Кстати, умея читать по-церковнославянски, я очень легко освоил польский язык, где сохранились юсы малые и большие - и так далее.

Так что филологическая грамотность, конечно, утрачивается – человек не чувствует однокоренных слов, не понимает логику происхождения слова. Но зато теперь можно бегло читать по-церковнославянски, правильно расставляя ударения, - и не понимать, что читаешь. А старое написание помогало понять, что написано, без словаря. Так что для понимания стало хуже, для чтения проще – не нужно учить церковнославянский язык, а пробел восполнят словари. Если человеку хочется узнать, что за молитву он читает, можно посмотреть значение слов в словаре. И, конечно, бывают молитвословы, где текст написан не только современным «гражданским» шрифтом.

Иерей Иван Воробьев

клирик Николо-Кузнецкого храма, преподаватель ПСТГУ, зам.директора по воспитательной работе Православной Свято-Петровской школы

10.10.2017 09:04

Я читал много книг, написанных старой орфографией. Есть некоторые затруднения в чтении, но они не настолько существенны, чтобы пытаться всех научить читать с ерами и ятями. Реформы языка происходили в то время во многих странах, - все идут по пути упрощения. Но если сейчас кто-то, знающий русский язык, захочет прочитать книгу, написанную старой орфографией, он ее прочитает. Тут проблемы как таковой нет.

Думаю, издание церковнославянских текстов на современном языке – это проблема не реформы, а современного общества. Я вот специально старославянский не учил, но читаю и понимаю эти слова. Если человек захочет, он будет все понимать. И это касается не только орфографии. Наших классиков – того же Пушкина, Достоевского – если люди читают, то будут все прекрасно понимать. А если не читают, то, как бы то ни было, они не поймут даже в изложении на современном русском. Евангелие тоже когда-то не хотели переводить, было много противников, но перевели, и оно стало доступнее многим.

Так что не так важно, какая орфография. Конечно, идеально читать Пушкина в той орфографии, которой Пушкин писал, но это уже программа-максимум, а нам бы выполнить программу-минимум, - чтобы люди вообще читали! И если они будут читать классику, то будут разговаривать языком культурным, а если будут читать только статусы в соцсетях и комментарии, тогда скатимся быстро вниз.

Ирина Дергачева

доктор филологических наук, и.о. декана факультета иностранных языков, профессор кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации Московского городского психолого-педагогического университета

10.10.2017 09:03

Конечно, такой разрыв ненормален. Октябрьский переворот уничтожил весь цвет русской интеллигенции, - что говорить о религии, культуре и истории! Уничтожали не только храмы и монастыри, но и целые библиотеки, архивы. Слава богу, что сохранился архив Троице-Сергиевой лавры, северных монастырей.

По аналогии с этим уничтожались и буквы. Чем они не угодили, непонятно. А ведь буквы важны были настолько, что старообрядцы шли на сожжение, лишь бы отстоять «единую йоту» - одну букву «и», настаивая на слове «Исус», а не «Иисус»!

Сейчас проводится огромная текстологическая работа. В Петрозаводске Владимир Николаевич Захаров, президент международного общества Ф.М. Достоевского, уже несколько лет издает полное собрание сочинений Достоевского по правилам не только старой орфографии, но и пунктуации, то есть канонические тексты. Конечно же, есть работы издательского отдела Патриархии, где недавно вышел 40-томник – собрание сочинений Феофана Затворника, - естественно, со всеми текстологическими архивными реконструкциями. То же самое в отделах Института мировой литературы РАН: в отделе классической литературы ведется огромная работа по архивным материалам, восстанавливают тексты в подлинных авторских вариантах. Так что работа ведется, просто она не так заметна обывателям.

Время от времени в истории возникают дискуссии о замене церковнославянских текстов современным языком. Но мой муж Владимир Владимирович Дергачев в МГУ выступал с лекциями и доказывал, что по-церковнославянски легко читать может даже ребенок. Церковнославянские тексты – это последний оплот нашей культуры, нельзя их заменять современными текстами! Так мы и Пушкина потеряем: никто не будет понимать, что значит «Восстань, пророк, и виждь, и внемли…»

Надо прилагать все усилия к сохранению, необходимо больше часов по русскому языку, по истории языка. Я знаю, что в воскресных школах очень много делают для изучения церковнославянского. Так что обязательно надо сохранять и рассказывать. Ведь все это неразрывно связано с историей и литературой. Потеряем одно – лишимся всего остального!
Поделиться ВКонтакте Поделиться в Facebook Поделиться в Twitter

Жириновский: "Мы много раз предлагали включить в преамбулу Конституции фразу "Мы русские и другие народы…". Мы не предлагаем дать русским привилегии или преимущества над другими национальностями в России, но давайте хотя бы уровняем права русских с другими".

22 августа в Даниловом монастыре в Москве состоялась встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с Государственным секретарем Святого Престола кардиналом Пьетро Паролином.

Церковный раскол на Украине

Дмитрий Песков не подтвердил информацию о том, что Владимир Путин в 2015 году сказал украинскому коллеге Петру Порошенко, что может "раздавить армию Украины". "Нет, я практически был на всех переговорах, я не слышал такой фразы", - отметил он.

Происшествия на национальной почве

Местное население, конечно, может быть недовольно теми, кто к ним приехал и ведет себя из рук вон плохо, вне закона. В этих случаях требование может быть только одно: чтобы власть применила власть. То есть, власть должна своевременно все предвидеть и предотвращать. Непредвиденной бывает только смерть, все остальное можно и нужно предвидеть, просчитывать

Идея РПЦ - закрепить за эмбрионом право на жизнь - является логичной, если исходить из принципов христианской морали. Но если со своей стороны государство не прогарантирует женщине максимальную поддержку при рождении ребенка, то конечно, эта инициатива будет выглядеть как некая крайность. Поэтому необходимо не к ограничениям каким-то стремиться, а создавать такие условия, чтобы у самой женщины была мотивация отказываться от аборта

"Каждый человек имеет право на собственное мнение вне зависимости от его должностного положения. Что касается руководителей регионов, это тоже в полном объеме их касается. Никакого фронта со стороны руководства Чечни нет. Прошу всех успокоиться, все в порядке".