Газета «Шаховские вести» продолжает знакомить читателей с архивными страницами местной прессы
«За 105 дней хозяйничанья немецких оккупантов в районе был уничтожен 31 населенный пункт с 2500 домами жителей, 31 школа, 3 больницы, угнано до 1500 человек мирного населения из 10 селений…»
(из протокола Шаховского райкома (первое послеоккупационное заседание которого состоялось под руководством И. И. Рыкова 22 января 1942 г.) от 20 февраля 1942 г.)
Как нам «открывалась» война…
Немало бед и лишений пережили жители Шаховского района во время немецко-фашистской оккупации. Многие из тех, кто сегодня вспоминает об этих страшных днях, в то время были детьми, но переносили происходившее с мужеством взрослых. Районная газета на протяжении многих лет публиковала на своих страницах рассказы земляков о суровой зиме 1941–1942 годов.
«Стояла середина осени. В один из дней тишину сельской улицы разорвал громкий треск мотоциклетных моторов. Вражеских солдат было человек 10-12, они осмотрелись и поехали дальше. Дня через два появились тыловые части. Расселились в домах колхозников», – вспоминает Антонина Назарьевна Шелапутина. В 1941 году она была подростком и вместе с родителями, бабушкой и младшей сестрой жила в деревне Никольское.
Звук мотоциклетных моторов врезался в память многим шаховчанам, пережившим оккупацию. Он приносил в села и деревни тревогу и страх.
«Жили немецкие солдаты в самых просторных домах. Хозяев выгоняли, забирали у жителей продукты, истребляли домашнюю птицу и скот. К началу зимы почти во всех дворах деревни не осталось ни кур, ни уток, ни поросят. Дошла очередь до коров. Мы очень боялись остаться без кормилицы», — словно продолжает рассказ Антонины Назарьевны Шелапутиной Галина Дмитриевна Григорьева, которая во время оккупации жила в деревне Воскресенское.
Голодные времена
Такая же картина была в деревне Канаево, подтверждает Лидия Александровна Савелова: «Все время хотелось есть. А дома было голодно, фашисты обчистили все закрома, из подпола достали всю картошку, нашли даже спрятанную в огороде рожь, которую выдали нашим родителям в колхозе на трудодни, и мы остались без хлеба. Прямо из хлева увели телочку и двух овец, забрали кур и гусей. И ничего не скажешь — они были хозяева. Нам с братом мама крепко-накрепко приказала молчать и из дома не выходить, чтобы не попадаться на глаза врагам».
«Чтобы не умереть с голода, люди ходили за 20 км, в Лотошинский район, где оставалось неубранным картофельное поле, и выкапывали из-под снега замороженные клубни. Наравне со взрослыми эту тяжелую работу выполняли и дети», — вспоминает Клавдия Павловна Андрианова, которой в то время было 10 лет. Ее семья жила в деревне Мясоедово.
Жителям Волочанова спасать от голода детей помогала местная учительница, рассказывает Эльвира Александровна Трофимова-Соболева: «В нашей деревне жила учительница немецкого языка. Люди шли к ней со своими бедами, и эта мужественная женщина отправлялась к немецкому командиру, просила, чтобы вернули хоть что-то из припасов, тем самым спасая односельчан от голодной смерти».
Они трудились ради нас
Зима 1941–1942 годов выдалась снежной и морозной. И уставшим, изнуренным голодом женщинам и детям приходилось практически ежедневно под прицелом автоматов выходить на расчистку дорог и другие работы. «Каждый день собирали жителей на расчистку дороги в Осташевский (теперь Волоколамский) район. Это вроде и недалеко, всего два километра, но тогда в деревне были только женщины, старики да мы, ребятишки. Тяжело было, конечно, немцы следили, чтобы все работали, не давали никому отдыхать, кричали что-то громко, на своем языке, помню, что мы очень боялись»,– рассказывает Лидия Александровна Савелова.
«Если кто-то отказывался, выгоняли на улицу без одежды, – вспоминает Эльвира Александровна Трофимова-Соболева, — однажды в деревню привезли двух пленных красноармейцев. Их заставляли работать с утра до вечера, а кормили плохо. Один солдат не выдержал постоянного голода и украл у фрицев буханку хлеба. За это его расстреляли».
Но, несмотря на все лишения, шаховчане не пали духом. Люди помогали друг другу, поддерживали местных партизан и ждали освобождения района от врага. Шел третий месяц оккупации, но самое страшное было еще впереди. После отступления регулярных частей по селам и деревням прошли отряды так называемых карателей. Они жгли деревни, стреляли в людей, которые пытались спасти свое имущество.
«Этот день я буду помнить всегда, – признается Галина Дмитриевна Григорьева. – 17 января 1942 года фашисты сожгли почти полдеревни. Люди выбегали на улицу без одежды, босые, никаких вещей не успевали взять с собой, горели и дома, и сараи с оставшимися животными и запасами сена на зиму. Оказывается, перед тем, как отступать, фашисты получили приказ сжечь деревню».
«Солдаты из специальной команды ехали с факелами, обливали дома керосином, поджигали. В сорокаградусный мороз жители остались на улице, ютились в землянках», – рассказывает Клавдия Павловна Андрианова. Теперь деревня Мясоедово, как и многие населенные пункты, безжалостно уничтоженные врагом, осталась только в воспоминаниях очевидцев.
Верили в победу!
«В ночь освобождения деревни мы не ложились спать, так как накануне прошел слух, что фашисты сожгут деревню. Примерно в два часа ночи загорелась крайняя изба. И все жители бросились тушить огонь. Так отстояли деревню от огня», – вспоминает Лидия Александровна Савелова.
«В памяти осталось, как по мосту через речку Держа к нам бежали солдаты, и среди них был мой отец. Он был в партизанском отряде. Я навсегда запомнила слезы на его лице, когда он встретил нас. В этот день была освобождена от фашистов наша деревня Волочаново», – словно завершает общий рассказ Эльвира Александровна Трофимова-Соболева.
105 дней оккупации завершились. Шаховчане принялись за восстановление района. Как вспоминают наши земляки, до конца войны жили по несколько семей в одном доме, много работали и ждали Победу.
Автор текста: Регина Юрина
:format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyNi8zL3NoYWgtcmphYmlua2ktNXl5ZmcxNS53ZWJw.webp)
:format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyNi8zLzBmZDZjZmJjLTM3ZTctNGUxMC05ZGZmLTIxMDgyZDFhNTkxZC5qcGc.webp)
:format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyNi8zLzE0X3EyRnBWSDMuanBn.webp)

:format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyNi8zLzE1XzQ0RWFSc2kuanBn.webp)
:format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyNi8zLzE2X0tRajFidFIuanBn.webp)
:format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyNi8zL3l4ajBhd25zenhtdmF3MWh6MnV2bWpheW5pOHpsM2w0YWpiaGQyNXplbmh0ZG1mM213aDZtbnYyYndwaGV3NXBvaGxzbW12M2JuZDVlbTUwejNwdWQycHRieHB0ZXhsMGN0bjVid2t5ZXdweWJnOTNjbXB1ejN6dGV3MXRtMnh0Y2hkNmR5NTN6d2p3X3hhQVRNc1kud2VicA.webp)
:format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyNi8zL3Bob3RvLTIwMjYtMDMtMTYtMTExNjIwLmpwZWc.webp)