Многие слова, которые сегодня считаются грубыми или просторечными, на Руси имели совершенно нейтральное, а то и совсем иное значение. Язык — живая система, и слова могут менять свои значения до неузнаваемости, опускаясь из высокой лексики в разряд фамильярных или даже бранных. Об этом рассказывает REGIONS учитель русского языка и литературы Мария Сушкина.
«История слов — это история мышления и быта. То, что нам кажется обидным сейчас, раньше могло быть простым указанием на физическое свойство или социальный статус», — сказала Мария Сушкина.
Проследив за изменениями значений, можно увидеть, как менялось отношение общества к определенным явлениям и качествам.
Сегодня это синоним глупца, но изначально в этом слове не было ничего обидного. Оно родилось от исчезнувшего глагола «остолпети».
«„Остолоп“ — кровный брат словам „столп“ и „столб“. Изначально так могли сказать о человеке, который остолбенел, застыл на месте от изумления, страха или неожиданности», — пояснила Мария Сушкина.
Сравнение с неподвижным объектом, вроде чурбана или полена, со временем и превратило слово в обзывательство для неповоротливого или глуповатого человека.
Слово, которое прочно ассоциируется с нелюдимой и скучной женщиной, имеет спорную, но очень интересную историю. По одной из версий, оно пришло в русские говоры из языка коми-пермяков.
«Академик Виноградов отмечал, что в коми-пермяцком языке есть слово „мыныра“, означающее „угрюмый“. От него, вероятно, и произошло наше „мымра“», — отметила учитель.
В середине XIX века слово уже вовсю использовалось в литературе. В словаре Даля «мымра» также связывали с глаголом «мымрить» — невнятно жевать или говорить, что, возможно, дополняло образ вялого и неэмоционального человека.
Сегодня «болваном» обзывают глупца, но изначально у слова было несколько конкретных, вполне материальных значений.
«В древнерусском языке „болванъ“ — это и столб, и пень, и чурбан, и даже идол, каменное изваяние. Есть версия, что так называли степных „каменных баб“ — древние статуи», — сказала Мария Сушкина.
Перенос значения с неодушевленного предмета (колоды, бревна) на человека, который ведет себя тупо и непонятливо, оказался очень логичным и живучим.
Это один из самых известных примеров радикальной смены значения. В современном языке негодяй — подлый, низкий человек. А несколько веков назад это слово не несло моральной оценки.
«„Негодяй“ изначально — это рекрут, которого признали негодным к воинской службе. Человек „не годился“ для армии по здоровью, росту или иным параметрам. Со временем значение сместилось от „непригодного к службе“ к „никуда не годному человеку“ вообще, а затем и к „подлецу“», — объяснила Мария Сушкина.
Происхождение этого слова прекрасно иллюстрирует, как заимствования приживаются в языке. «Балбес» восходит к тюркским корням.
«Лингвисты считают, что в основе лежит тюркское „билбес“ или „билмес“, что дословно означает „он не знает“. В татарском, например, „билмес“ — это невежда, неуч», — сказала учитель.
Русский язык адаптировал слово для более удобного произношения, превратив в привычного «балбеса» — простака, недалекого человека.
Этот процесс в лингвистике называется пейорацией — ухудшением значения слова. Он происходит по разным причинам:
«Эти истории напоминают нам, что язык не статичен. То, как мы используем слова сегодня, — лишь один из этапов их долгой жизни. Понимание этого позволяет относиться к языку не как к своду строгих правил, а как к удивительной летописи», — резюмировала Мария Сушкина.
В следующий раз, услышав одно из этих слов, можно вспомнить, какой долгий и извилистый путь оно проделало, чтобы оказаться в нашей речи.
Читайте также в материале REGIONS, как выбрать психолога и не ошибиться, ориентируясь на ключевые признаки профессионализма. Эксперт Наумова подчеркивает: важно обращать внимание не только на образование и сертификаты специалиста, но и на его способность создать доверительную атмосферу, а также готовность работать с вашими запросами, а не навязывать свое мнение.
