Когда в сентябре 2022 года вышел указ о частичной мобилизации, Кирилл Моисей оказался в числе тех, кто был призван одним из первых. 26 сентября его официально мобилизовали. До этого успел пройти путь от матроса срочной службы до прапорщика.
Служба в зоне СВО растянулась почти на два с половиной года. Большую часть этого времени он провел не в штурмовых группах, а там, где каждая минута на счету, — в отделении эвакуации раненых. Был командиром отделения и инструктором по тактической медицине.
Тяжелое ранение он получил в марте 2024 года. Это был, как он говорит, «обычный заход» — группе нужно было дойти из точки А в точку Б. Колонна выдвинулась, и в какой‑то момент раздался взрыв. Его сильно отбросило, детали происходящего почти не сохранились в памяти.
Когда пришел в себя, группа уже залегла. Встал, увидел рядом раненого товарища и по привычке двинулся к нему оказывать помощь. Тот только и смог сказать: «Ты на себя посмотри». Из головы шла сильная кровь, было задетo плечо.
В той атаке, к счастью, никто не погиб. Второго бойца фактически спас бронежилет — крупный осколок попал в грудь, разбил пластину и застрял в кевларе. Он лишился фрагмента мизинца, получил контузию и несколько переломанных ребер, но остался жив.
Сам Кирилл сегодня оформлен комиссованным после ранения. Однако признается: ничего «супергероического» в том эпизоде не видит — «обычная работа, которую там делают каждый день».
Работа медиков и эвакуационных групп, по его словам, — одна из самых опасных на линии боевого соприкосновения. Такие группы заходят следом за штурмовиками, под тем же огнем, только без права на ошибку: нужно одновременно оказывать первую помощь и выносить раненых на себе по несколько километров — под артиллерией, под ударами БПЛА.
Он вспоминает бойца Алексея из Санкт‑Петербурга, с которым пересекался на фронте. Алексей погиб, вытаскивая «трехсотого». Снайпер сначала намеренно ранил одного из бойцов — в живот или пах, чтобы тот кричал от боли и звал на помощь. Когда Алексей поднялся, чтобы вытащить его, по нему отработали уже прицельно. У него остались двое детей.
«Любой, кто заходил на линию, кто вытаскивал раненых, — герой. Не только штурмовики, но и медики, и эвакуация. Каждый, кто под огнем выносит своих, — герой», — отмечает ветеран.
После ранения Кирилл сам провел месяцы в гражданской больнице, в отделении сочетанной травмы, где лечат бойцов СВО. Там же спустя время начал работать.
Отделение перегружено, военные госпитали не всегда справляются, поэтому гражданские клиники берут часть потока на себя. Здесь, по его словам, особенно ценен опыт человека, который сам прошел через фронт и знает, что происходит с ранеными не только физически, но и психологически.
«Гражданскому персоналу, особенно женщинам, часто сложно найти подход к ребятам. А мне проще — я такой же. Они видят, что человек тоже был на СВО, и по‑другому воспринимают разговор», — делится Кирилл.
Иногда к нему обращаются, когда в отделении назревает конфликт или кто‑то ведет себя нестандартно — сказывается боль, лекарства, стресс. Тогда звучит фраза: «Кирилл, сходи поговори». И почти всегда удается решить вопрос обычным человеческим разговором.
Одно из самых ярких воспоминаний — встреча с совсем молодым бойцом, которому чуть больше двадцати. Он остался без нескольких конечностей, лежал в палате мрачный, отрешенный. На вопрос, что случилось, ответил: физически почти не болит, но жизнь для него закончилась. План был простой: после комиссации вернуться домой, на компенсационные деньги пить и дальше ни о чем не думать.
Разговор длился считаные минуты. Кирилл рассказал ему, что есть адаптивный спорт, забеги с протезами, что есть люди, которые после тяжелейших травм снова бегают кроссы и участвуют в соревнованиях. Оказалось, в регионе парня такой школы нет.
Ответ был неожиданным: «Вернись и сделай». Есть грантовая поддержка, общественные проекты, фонды — было бы желание.
Через некоторое время Кирилл заглянул в палату снова. Ранее обреченный парень уже лежал с телефоном и искал в интернете, как открыть подобный центр у себя дома.
«Полчаса назад человек собирался заканчивать жизнь, а тут уже строит планы. Очень надеюсь, что у него получится», — говорит Кирилл.
Не у всех бойцов есть семья, которая способна поддержать. Кто‑то вырос в детдоме, у кого‑то за время службы распался брак, у кого‑то умерли близкие. Часто вернувшиеся с фронта не готовы говорить о пережитом ни с женой, ни даже с профессиональным психологом.
Для таких людей, уверен он, жизненно важны ветеранские сообщества. Он сам активно участвует в работе Ассоциации ветеранов СВО Московской области:
В ассоциации есть общие чаты — областные и городские. Любой может написать туда вечером, когда накрывает одиночество или тревога. Обязательно кто‑то ответит, выйдет в личные сообщения, обсудит проблему или просто отвлечет разговором.
«Ассоциация должна стать еще одной семьей, чтобы человек знал: даже если дома никого нет, он не один», — отмечает Кирилл.
Сегодня этот мобилизованный боец со сложной судьбой сам называет себя всего лишь «своим среди своих». Но история показывает: героизм не всегда в одном громком подвиге.
Иногда он в том, чтобы под огнем вытаскивать раненых. Иногда — в том, чтобы, пройдя через ранение и боль, прийти работать в палату к тем, кто сейчас лежит на том же месте. И в том, чтобы несколькими фразами вернуть человеку желание жить, открыть перед ним новую цель и показать: после войны жизнь не заканчивается.
«Каждый, кто вернулся, может стать опорой для других. Главное — не замыкаться в себе и не бояться протянуть руку тем, кому сейчас тяжелее», — уверен Кирилл Моисей.
Ранее сообщалось, как бывших военных готовят стать предпринимателями.
